УДК 159.99
Модель оценки результативности сотворческих процессов
Сухоруков Андрей Сергеевич, кандидат психологических наук, президент Фонда поддержки инновационных проектов «Новое измерение», г.Петрозаводск, e-mail: suhorand@mail.ru
Аннотация. Сотворческие процессы обладают экспериментально доказанным уникальным свойством — они способны резко увеличить эффективность решения творческих задач и усиливать (запускать) внутреннюю мотивацию. Однако принятая оценка их эффективности сводится лишь к изменению запланированных целевых показателей. Для того, чтобы сотворческие процессы раскрылись в своем полном психологическом значении, модель оценки их результативности должна быть обогащена осмыслением и предъявлением возникших «непреднамеренных» инноваций, а также оценкой качества процессов с точки зрения субъективного вовлечения участников в творческую самореализацию.
Ключевые слова: креативность; сотворческие процессы; оценка результативности.
Творчество — это не только система явлений, входящих в предмет исследования психологии как науки, но эта и одна из немногих ценностей, в продвижении которой психология как профессиональная сфера может воплотить свою культуротворящую миссию. Чего-то подобного востребует разнообразная социальная практика — достаточно всмотреться хотя бы в новую инкарнацию российских «национальных проектов», в которых слова «талант», «творчество», «самореализация» оказываются одними из самых заметных и проектно-емких [22]. И здесь только от нас зависит, сможет ли мы предложить вдохновляющее современное научное и практико-значимое понимание системы различных феноменов, связанных с творчеством, которое сможет эффективно проникнуть в важнейшие социальные сферы образования, управления, общественного взаимодействия. На наш взгляд, лучшим потенциалом подобной современной научно-практического осмысления, интеграции и продвижения обладает понятие «креативность».
Использование в этих рамках понятий «со-творчество», «со-творческих» и иных производных от этих слов терминов является не формальным шагом или каким-либо маркетинговым ходом, а подчеркивает наличие среди феноменов совместного творчества ряда принципиальных для всей тематики креативности закономерностей.
В целом, креативность сегодня принято исследовать в рамках 4 предметов психологического анализа:
1) процессов решения творческих задач (исследования «творческого мышления», «рефлексивно-инновационного процесса» и др.) [11; 15];
2) устойчивых индивидуально-личностных детерминант (от генетических и психофизиологических особенностей и «черт личности» до особенностей мировоззрения и жизненных стратегий) [1; 3];
3) мотивационных процессов («неадаптивной активности», «интеллектуальной активности», «творческого потенциала», «интереса» и др.) [10; 14; 16];
4) процессов социально-культурного «продвижения» и принятия результатов и продуктов творческих процессов (данное направление менее структурировано и не всегда связывается с творчеством, хотя одновременно существует мощный полуосознанный стереотип «креативно то, что признано таковым социумом») [18].
По крайней мере, относительно двух из данных областей имеются экспериментальные доказательства особой роли именно совместной творческой деятельности. Первое из них принадлежит классику и основоположнику отечественной психологии творчества Я.А.Пономареву: групповое решение «малых творческих задач» оказывалось существенно эффективнее индивидуального (группа оказывалась гораздо «внимательнее» к «побочным продуктам» - тому, что казалось незапланированным и несвязанным с целью; на современном языке, в группе гораздо быстрее шли рефлексивные процессы, процессы переосмысления) 11]. Второе доказательство было продемонстрировано в экспериментах В.А.Петровского и коллег: наблюдение за проявлениями «надситуативного» (неадаптивного, рискованного, субъектного) поведения пробуждает подобные же проявления в следующих сериях эксперимента уже и у наблюдателей, также как и школьники демонстрировали больше «надситуативных» выборов при предъявлении им фотографии знакомого учителя, также склонного к подобным выборам [10]. Принципиально, что в отличии от проявлений «надситуативного» поведения «просоциальные» (адаптивные) выборы так не подхватываются (не копируются другими, не переносятся в другие ситуации). Напрашивающийся вывод о «заразительности» проявлений субъектности (внутренней мотивации, «творческого потенциала», «интереса»), вероятно, приоткрывает нам важнейший, уникальный механизм со-творческих процессов, масштаб которого, однако, нуждается в дальнейшей экспериментальной проверке.
Конечно, в психологии накоплено немало и контраргументов относительно полезности совместности в творчестве. Не только ни «ускоряющие», а наоборот, «тормозящие» творчество процессы демонстрируют многочисленные эффекты из классических экспериментов социальной психологии второй половины ХХ века — сюда можно отнести явления «конформизма», «подчинения», «социальной лености» и др. [9] Неоднозначность в оценках организации совместной деятельности можно наблюдать и в практике менеджмента, где с одной стороны, растет популярность бригадной (командной, проектной) организации работы [7; 8], а с другой стороны, в последние годы можно наблюдать укрепляющееся «антигрупповое» движение в виде, например, «борьбы» с совещаниями [17].
Но нас, конечно, интересуют не сравнительные оценочные «вердикты», а снимающие противоречия формы движения вперед (в том числе, парадоксальные). И здесь тенденции очевидны: ответом на накопившиеся проблемы в организации группового продуктивного общения является повышение коммуникативной культуры, а именно разработка, апробация и продвижение (теоретическое и практическое) новых принципов и методов организации общения. Примером этого может служить явный рост количества востребованности современных специалистов по организации коммуникации - модераторов, фасилитаторов, «коучей» (например, число последних выросло за последние 20 лет почти в 9 раз [21]) и т. п. Собственно, в самой практике менеджмента перспективы повышения его эффективности связывают либо с улучшением использования «человеческого капитала» (в т.ч., развития культуры общения), либо с улучшением качества управленческих решений за счет внедрения информационных технологий (вплоть до «искусственного интеллекта»).
В свою очередь, в рамках растущей коммуникативной культуры можно выделить 2 уровня продвигаемых методик, принципов и методов организации общения (не беря во внимание «техники манипуляции», когда ставится задача добиться цели без учета интересов других):
- принципы и методики, направленные на обеспечение психологической безопасности самовыражения и «обратной связи» (например, вариации «правил группового общения», методика «ненасильственного общения», принципы «внутреннего консалтинга» и др.) [8];
- принципы и методики, создающие условия собственно креативной среды (такие как «мозговой штурм» и его вариации, «рефлексивная практика», «стратегическая сессия» и др.), в которой возможно переосмысление стереотипов, осознание и апробация новых возможностей [6; 14; 20].
Между ними вовсе не лежит принципиальная «пропасть» - креативные результаты и сотворческие эффекты вполне могут спонтанно возникать и в среде «психологической безопасности», также как принципы безопасности используются в «методиках сотворчества»; однако последние все же более психологически изощренны, требуют более сложной профессиональной поддержки и поэтому пока менее распространены.
Еще одной трудностью распространения сотворческих процессов, на которой мы в данной статье и сосредоточимся, является нехватка представлений о том, как нам оценивать их результативность. По сути, в современной управленческой (и педагогической) культуре оценка сотворческих (или творческих) процессов никак не отличается от оценки процессов репродуктивных — и то, и другое сводится к внешним параметрам достижения цели. Не стоит удивляться, что в рамках такой модели использование сотворческих (творческих) процессов носит «обслуживающий» характер. Как сказал нам один управленец: «Не можете нормально — давайте сотворчески»...
Для того, чтобы сотворческие процессы приобретали в глазах социальных и профессиональных систем (в менеджменте, в педагогике и др.) характер самостоятельной ценности, необходима модель оценки их результативности. Для этого на новом уровне вернемся к тому, что является принципиальными особенностями креативных (в т.ч., сотворческих) процессов:
1) появление «нецелеположенных результатов» («побочных продуктов» по Я.А.Пономареву) — открытие новых закономерностей, взаимосвязей, тенденций; осознание препятствующих стереотипов; появление новых гипотез и т. п. Собственно, для появления подобных - ожидаемых и неожиданных — инноваций и нужны коммуникативные методы создания сотворческой среды. Если все будет носить репродуктивный, предсказуемый характер, то зачем «городить огород» сложных методик? - однако здесь же становится ясно, что нужны еще особые процедуры по осознанию (осмыслению, рефлексии) открывающейся новизны [12; 14];
2) психологически самоценным качеством самого процесса. Так получилось, что объективная ключевая роль в развитии человека «захватывающей» его деятельности была неоднократно сформулирована в советской психологии [1; 2], в первую очередь, в принципе «творческой самодеятельности» [13], однако в мировой психологии и культуре она прозвучала через показ ее с субъективной стороны в концепции «потоковых состояний» М.Чиксентимихайи [19]. Переживания человека в «захватывающей» его деятельности оказались настолько значимыми (М.Чиксентимихайи, по сути, приравнял их к ощущению счастья), что само погружение в нее и ее проживание стали рассматриваться отдельно от прямой результативности, придав психологическую самоценность самому процессу (что вовсе не противоречит и ее «объективным» ресурсам самодвижения и развития личности).
Представленные выше особенности сотворческих процессов должны присутствовать и в модели оценки их результативности. По сути, надо выявлять и предъявлять 3 типа эффектов:
- запланированные целевые показатели той деятельности, в рамках которой «развернуты» сотворческие процессы;
- инновации, которые открылись в рамках сотворческих процессов (здесь возможно и, вероятно, необходимо разделение на «объективно-значимые» результаты, которые могут быть предъявлены в контекстах социальной (профессиональной, культурной и т. п.) значимости, и «субъективно-значимые» изменения, которые участники обнаружат в себе и которые смогут стать опорами для их дальнейшего индивидуального развития);
- оценка участниками своих переживаний «изнутри» сотворческих процессов (речь идет об оценке с точки зрения творческой самореализации).
Эти 3 блока эффектов могут быть обозначены как ПРОДУКТЫ, ОТКРЫТИЯ, ВОВЛЕЧЕННОСТЬ; будучи оцененными минимум для 2 ролевых позиций (ученик — учитель, учитель - администрация и т. д.), как того предполагает природа сотворческих процессов, мы получим универсальную модель оценки их результативности. Необходимо отметить, что близкий подход был разработан одним из родоначальников коучинга Т.Голви [5], который предлагал выделять 3 блока процессов самореализации: «результаты», «обучение», «удовольствие». Похожие блоки оценки многократно использовались и в рамках рефлексивных практик [12; 14], хотя и не были концептуально оформлены.
В качестве иллюстрации приведем короткий пример оценок, который использовался в 2017 году при проведении Проектировочных игр «Стратегика» (специальной сотворческой коммуникативной площадки для команд старшеклассников школ г.Петрозаводска). Так, в рамках блока оценок «ПРОДУКТЫ» командами были разработаны и защищены 9 инновационных проектов, а готовность поступать на инженерно-техническую специальность выросла на 5% (с 17% до 22%). Контент-анализ письменных высказываний школьников об итогах (блок «ОТКРЫТИЯ») показал, что чаще они упоминают позитивный опыт командной работы (1 место), новые знания (2 место) и атмосферу творчества (3 место). Наконец, оценка «креативности работы» (блок «ВОВЛЕЧЕННОСТЬ») выросла до 8,2 баллов (+2,8), а «личная удовлетворенность» – до 8,9 баллов (+1,7) [4].
Безусловно, предлагаемая модель оценки результативности сотворческих процессов нуждается в дальнейших обсуждениях, уточнениях и апробациях. Однако если мы хотим исследовать и предлагать творчество, сотворчество и креативность не только в «служебно-функциональной» роли (как способ достижения как либо внешних результатов), а в качестве современных ценностей, которые могут носит системообразующий характер как для развития личности, так и для различных аспектов социального взаимодействия, вырабатывать общие подходы к представлению об их результативности кажется достаточно важным.
Список литературы
1. Абульханова-Славская К.А. Стратегия жизни. М.: Мысль, 1991. 299 с.
2. Анцыферова Л.И. О динамическом подходе к психологическому изучению личности. // Психология формирования и развития личности. М., 1981. С.3-18
3. Варламова Е.П., Степанов С.Ю. Психология творческой уникальности человека. М.: Институт психологии РАН, 2002. - 256 с.
4. Васкелайнен В.Я., Винокурова Н.М., Лунина Е.Н., Сухоруков А.С. Развитие мотивации творчества как важнейшего фактора формирования «Креативного класса» в проектировочных играх «Стратегика». // Непрерывное образование: XXI век. 2017 г. №3 (19) С. 87-97.
5. Голви Т. Максимальная самореализация: Работа как внутренняя игра. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007. 264 с.
6. Грегерсен Х. Вопросы — это ответы. Как искать прорывные идеи и решать сложные проблемы на работе и в жизни. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019. - 288 с.
7. Дафт Р.Л. Менеджмент. Спб: Питер, 2002. - 832 с.
8. Лалу Ф. Открывая организации будущего. Изд-во «Манн, Иванов и Фарбер», М., 2016. - 432 с.
9. Майерс Д. Социальная психология. Спб: Питер Ком, 1998. - 688 с.
10. Петровский В.А. Личность в психологии. Ростов-на-Дону, изд-во «Феникс», 1996. - 512 с.
11. Пономарев Я.А. Психология творчества. М.: Наука, 1976.
12. Растянников А.В., Степанов С.Ю., Ушаков Д.В. Рефлексивное развитие компетентности в совместном творчестве. М.: ПЕРСЭ, 2002. - 320 с.
13. Рубинштейн С.Л. Принцип творческой самодеятельности (к философским основам современной педагогики) // Вопросы психологии. 1986. №4. С. 101-108.
14. Степанов С. Рефлексивная практика творческого развития человека и организаций. М.: Наука, 2000. - 174 с.
15. Степанов С.Ю., Семенов И.Н. Рефлексивно-инновационный процесс: модель и метод изучения. // Психология творчества: общая, дифференциальная, прикладная. М., 1990. С. 64-91.
16. Сухоруков А.С., Лунина Е.Н. Мотивационные основы креативности. // Творчество в современном мире: человек, общество, технологии: Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Я.А. Пономарева, Институт психологии РАН, 26–27 сентября 2020 г. / Под общ. ред. Ушакова Д.В., Владимирова И.Ю., Медынцева А.А. [Электронный ресурс]. С. 167-168.
17. Хватит болтать: почему компании запрещают совещания. https://www.rbc.ru/own_business/17/01/2018/5a5c76e19a79472b3d4128b0
18. Чиксентимихайи М. Креативность. Психология открытий и изобретений. М.: Карьера Пресс, 2017 г. - 528 с.
19. Чиксентимихайи М. Поток: Психология оптимального переживания. М.: Альпина Нон-фикшн, 2013 г. - 464 с.
20. Эртель К., Соломон Л.К. Стратегическая сессия: Как обеспечить появление прорывных идей и нестандартное решение проблем. М.: Альпина Паблишер, 2018. - 248 с.
21. Ellwood M. Trying to Stay Optimistic Is Doing More Harm Than Good. https://www.bloomberg.com/news/articles/2021-01-14/what-is-fono-toxic-positivity-is-doing-more-harm-than-good?sref=cus85deZ
22. https://национальныепроекты.рф/projects